Зарплата врачей в СПб

В нашу аптеку, крайне оздоровительно расположенную, как раз между алкомаркетами «Норман» и «РосАл», прямо напротив кафе «Рюмочная», требуются сотрудник. На вакансию «Усиление» и только по четвергам.

Отчаявшаяся аптека не только дала объявление об усиленце на сайты поиска, но и наклеила на двери объявление:

«Нам нужен сотрудник!

Терпеливая и сострадательная студентка/нт последнего курса (неважно) на усиление, на четверг.

Оформление по ТК.

Обращаться к заведующей.

Очень ждём!»

По четвергам в аптеке, нет, не рыбный день, скидки. Для льготников.

Заманчивевейшие – до 50 %. В зависимости от степени льготности.

Простые (не комбинированные) льготники, к примеру – пенсионеры, вместе с пенсионным удостоверением, могут приобрести в четверг, простые лекарства, вроде аспирина и андипала, со скидкой в 30%.

Но, если пенсионер ещё и многодетная мама-сирота перенесшая лучевую болезнь, и ветеран труда, и участник боевых действий награждённый медалью «За победу над Японией» — то скидки на непростые препараты (вроде «Виагры») просто зашкаливают.

О том, что к открытию у двери аптеки собирается очередь из заслуженных граждан – говорить не стоит. Количество скидочников превышает количество желающих похмелиться у «Нормана», «РосАла» и «Рюмочной» (вместе взятых) в разы.

Милые девушки фармацевты-провизоры, наблюдая разрастающуюся очередь страждущих подлечиться, надевают каменные лица, молятся о терпении и об окончании смены. Заведующая Лариса Ивановна подбадривает коллектив:

— Ничего! Ничего! В десять закроемся…

Именно сегодня, в четверг, работают все четыре окошка выдачи, мало того, в зал вытаскиваются все резервные стулья и скамейки. Всё для удобства ожидающих льготников.

Аппаратов для замера давления в зале сегодня три, а не один, как обычно (к вечеру их будет два, потому что обладательница персикового пуделя и медали «За победу над Японией» из третьей парадной, старушка с голубыми волосами, в приступе девичьей памяти, унесёт один домой.

Правда, забудет пуделя).

Мало того, авантажно разложено бессчётное количество термометров и блокнотики с ручкой – для уточнения симптомов льготникам. И – чтобы они эти симптомы не забыли (по пути к окошку).

Пришедшая на усиление студентка уже обласкана коллективом по полной – главное, чтобы не сбежала. Ей уже выделили лучший шкафчик в гардеробе. С дверью. Напоили чаем, сводили в туалет. И Лариса Ивановна, и девочки обращаются нежно: Мариночка-девочка. Всё потому что ей сейчас в зал, на передовую. Именно она до конца смены будет принимать на себя первую ударную волну – консультировать.

Лариса Ивановна (с нотками опытной бандерши в голосе) увещевает новенькую:

— Мариночка – не робей! Всё будет хорошо! Ты главное много и убедительно говори. Много, запомни! И уточняй без конца – они забывают, что хотели.

С круглыми как у кота в лотке Мариночка-девочка жалеет. Жалеет, что пришла на «усиление», что хотела денег, что закончила три курса фармацевтического и целый химико-биологический лицей.

Лариса Ивановна прозорлива и понимает – больше не придёт, но по-христиански говорит:

— С Богом, Мариночка! Если будешь падать в обморок – иди за стекло. Таня тебя под кондиционер посадит и чего-нибудь накапает.

Проснувшиеся в 6 утра льготники к открытию аптеку успели переделать уйму важных, а главное, неотложных дел: сделали зарядку, помолились, выгуляли собаку, полили цветы, сварили овсянку, пополнили стратегические запасы круп в рано открывающихся магазинах, взбудоражили звонком работающих детей и т.д., и т.п. Теперь они отчаянно торопятся. Куда – неизвестно.

Ровно в 10 часов 00 минут и 32 секунды двери аптеки распахивает храбрая Таня-фармацевт с лицом укротителя тигров. У всех льготников часы спешат – у кого на сколько; причём чем старше льготник – тем больше спешат: у деда в бифокальных очках, отпраздновавшего девяностый юбилей — на сорок минут, у бабули с гематитовой брошью, посвятившей сорок лет ленинградской торговле – всего на пятнадцать. И поэтому, расталкивая клюшками-тележками слабейших собратьев, они возмущённо кричат:

— Заставили меня ждать!

— Чая никак не напьётесь!

— Сталина на вас нету…

— Да я прямо сейчас к Беглову… и т.д. и т.п.

Терминал электронной очереди за период с 10 часов 00 минут 32 секунды по 10 часов 03 минуты 15 секунд успевает выдать 92 талончика. И – гибнет.

Тонометры и термометры расхватаны самыми проворными (инвалиды самой высокой группы инвалидности), скамейки и стулья заняты – одеждой, сумками, собаками и, даже, болящими.

Мариночка-девочка, у витрины с гомеопатическими средствами окружена плотным многорядным кольцом требующих немедленных разъяснений волшебного действия «Липостопа». С глазами всех 28 героев-панфиловцев она много и уверенно говорит. Держится!

Не дай Боже обыкновенному гражданину заболеть насморком в четверг! Или порезать палец, к примеру. И — ошибочно прийти в аптеку.

Все четыре окошка аптеки работают в авральном режиме: девушки в белых халатах слушают-кивают, читают списки накарябанные стариковским куриным почерком, рассматривают вырезки из газет – пытаясь по картинке определить что это.

Срочное, аварийное, немедленное лечение – не требуется никому из пришедших. Все пришли за здоровьем утраченным в молодости: вернуть давление к двадцатилетней норме, аппетит и интерес к противоположному полу, сгладить лицо, на худой конец – пополнить запасы клея для зубных протезов.

Или — пообщаться.

Стоящие рядом внезапно узнают в ветхой старухе — одноклассницу, которую, к сожалению, не видели пятьдесят лет, или — бывшую начальницу, которую, к радости, тоже долго не видели.

Возникают диалоги, вроде:

— Жанночка – вы?! С Басенькой! Уси-пуси, Бася! А я думаю – давно вас не видела, схожу в аптеку, может встретимся…

— Михал Иваныч, добрый день! Супруга моя привет вам передаёт. Не дозвонился – так как насчёт завтра…

Или:

— Девушка! Да-да, вы… Скажите, а норматенс вам действительно помог?

— Спасибо за девушку (бабуля розовеет)… О! Конечно, я и до него была бодрой (кокетливо моргает глазками), а уж после…

— Надо купить! А то я как овдовел … А вы — давно вдовеете?

— Три года (улыбается).

— О!! У меня предложение: давайте обменяемся телефонами, поговорим о норматенсе…

Вдовцы – особая категория посетителей. Бедной двадцатилетней Мариночке-девочке за усиленческую смену спели три романса различной продолжительности (без аккомпанемента), посвятили два сонета (своих) и одну поэму (чужую). Мало того, особо галантный покупатель «Виагры» предложил ей руку, сердце или удочерение (на выбор), упирая на свои 83 года и отдельную квартиру на Ланском шоссе.

Льготники страшно одинокий народ.

Сегодня аптека продаст всё. Всё, что есть на витринах, по пятницам – привоз товара. Девочки-фармацевты выполнят личный план продаж по БАДам, СТМам и «товарам месяца», а список лекарств с истекающим сроком годности (приклеенный на двери в туалет) — аннулируется.

Прорвавшийся к окошку фармацевта-первостольника льготник имеет либо желания, либо список. И список – не наилучший вариант, накарябанные названия чаще всего являются плодом воображения или, пока стоял, он уже передумал:

— Нет-нет, корвалтаб мне не давайте!

— Но тут написано…

— Мало что там написано! Это моё дело… Дайте мне лучше … (тут наступает бесконечная пауза-размышление).

С желаниями дело обстоит сложнее. Тут первостольнику пригодится наука телепатия, ошибочно не включённая в учебный план специальности «Фармация».

Желания всегда взаимоисключающие:

— Дайте мне от бессонницы и обще возбуждающее…

— Мне нужно для быстрого похудения и улучшения аппетита, но лучше если это будет один препарат. И – отечественный.

Льготники бывают двух видов: патриоты и импортники.

Патриоты требуют:

— Мне только отечественного производства, своё, рассейское! Ещё лучше ленинградской компании, ну в крайнем случае – область.

Приверженцы лучшего, импортного, тоже хотят невозможного:

— Что вы мне дали? Аспирин за 18 рублей? Производства Новосибирска? Вы что?!

— Ну, вы же сказали…

— Мне лучший! Швейцарский!!

— Там действующее вещество одинаковое, — лепечет Таня-фармацевт, — А цена…

— Что мне цена! Я заслуженный …

И покупает самый дорогой – сообразно заслугам перед отечеством.

Спорить – бесполезно.

Особенно следует отметить, что у каждого льготника дома – аптечный склад, равный товарному запасу большого аптечного пункта. Не меньше!

Самых «покупающих» фармацевты знают. И, улучив минутку, комментируют:

— Тань, она снова взяла 6 вольтаренов!

— Тебе то чё! Мой опять 10 омепразола хапнул.

Ровно в три часа, в четверг, в аптеке происходит чудо. В виде приходящей уборщицы бабы Вали.

Баба Валя, льготнейшая из льготниц (список медалей и заслуг перед Родиной прилагается) спускается из квартиры на четвертом этаже на первый, в аптеку, исполнить свой священный долг. Помыть зал.

— Граждане! Блокадники и ветераны! – громогласно кричит баба Валя распахивая двери, — Ленинградцы! Будьте сострадательными – мне работать надо. И они, — тут она размахивает руками, роняя инвентарь, — тоже люди: перерыва хотят.

Авторитет бабы Вали непререкаем и курящие льготники, вместе с некурящими выходят на улицу – подышать свежим загазованным воздухом многополосного проспекта. Баба Валя распахивает аптечную дверь на максимум и запах нафталина, «Красной Москвы» и разбитого корвалола – выходит следом. В аптеке остаётся только персонал и условно неходячие – по ожидательным скамейкам, и те — опасливо поджимают ноги.

Моют же.

Шесть тысяч зарплаты не делают в бабывалином бюджете никакой погоды, зачем она каждый день сюда ходит – не понятно даже ей самой. Наверно из привитой Советским Союзом жажды деятельности.

А может потому, что её ждут.

Тщательно помыв 35 м.кв. аптечного зала баба Валя прощается, как на века – до завтра, и уходит – потому что её ждут.

На углу, у магазина «Инженерная сантехника», под раскидистым дворовым каштаном, бабу Валю, а особенно полдника, ждёт группа котов, немногочисленная – человек двадцать. Именно на них уходит аптечная зарплата.

Котов баба Валя любит – как умеет, ласково обращается «Беженцы», лечит-стерилизует и совершенно неправильно, по-вегетариански, кормит. «Беженцы» не менее пяти раз в день обжираются овсянкой на цельном молоке, творогом и сметаной, иногда похрустывая вредным «Китекетом». Недостаток животного белка в организме коты добирают голубями, чайками и даже бургомистрами с ближайшей мусорки. Мелкая птичность, вроде воробьёв и синичек, полностью истреблена отрядом «Беженцев» давным-давно.

Домашние коты района наблюдая за жизнью двадцати «Беженцев» из квартирных окон тайно мечтают попасть в их ряды, но – лимит: Боливар в лице бабы Вали больше не прокормит.

Поговаривают, баба Валя вписала своих «Беженцев» в историю города навечно – ведь именно она составляла тепловую карту Приморского района. И теперь каждый гражданин может узнать места гнездования, степень родства, вредные привычки и хобби любого из бабывалиных котов.

От цельномолочной каши, посыпанной «Китекетом», вся бригада «Беженцов» выглядит угрожающе хорошо – самый мелкий, серый Барсик, практически догнал в размерах путинского лабрадора Кони, а по весу – определённо перегнал.

— До пяти — все свободны. Режим, — говорит баба Валя котам выходя из аптеки и идёт к себе домой, на четвертый этаж.

Живёт баба Валя одиноко – в восьмидесятиметровой трёшке; котов в дом не берёт, ссылаясь на острейший дефицит свежего воздуха и тесноту в квартире. Но в разговорах с знакомыми старательно подчёркивает своё одиночество:

— Живу одна-одинёшенька, — и скорбно вздыхает.

После ухода бабы Вали четверг в аптеке принимает совершенно другое течение: бурный Терек превращается в спокойную Чёрную Речку.

Нет, льготники идут и покупают, но уже другие – добрые и никуда не спешащие.

Теперь в аптеке полным-полно места и Мариночка-девочка на усилении может спокойно упасть в обморок.

Диалоги между фармацевтами и льготниками приобретают новый, игривый характер:

— Что для вас?

— Милая, на улице дождь, а я без зонта! Давайте поговорим о чём-нибудь хорошем… Лекарственном.

Возвращаются и утренние льготники, но уже по другому поводу:

— Вот эта синяя коробочка, я утром брал, от чего?

— Если вашим полисорбом запить коньячёк – совсем другой эффект…

— Меня утром обслуживал высокий брюнет с воооот такими плечами. Вы не знаете, он не хочет снять комнату? Недорого. У приличной пожилой леди…

— Я утром просил мягкое слабительное, вы мне дали зенаде. Так вот, от лица и меня, и супруги – хочу вас поблагодарить. Куда написать благодарность?

Уставшие как рабы на урановых рудниках девочки-фармацевты механически отвечают, сиротски улыбаются и тоскливо смотрят на циферблат над входными дверями:

«Скорей бы!»

Где-то после 22 часов, когда у «Нормана», «РосАла» и «Рюмочной» горожане уже ведут интересные диспуты на тему «Ты меня уважаешь?», Лариса Ивановна закрывает аптечную дверь и говорит девочкам-первостольникам:

— Вот и пережили четверг-то!

И – радостно улыбается.

Добавить комментарий

Ваш адрес email не будет опубликован. Обязательные поля помечены *