Работа полицейским в метрополитене отзывы

Отзывы сотрудников метрополитена москвы

Задумывались ли вы о том, кто охраняет нас, пока мы едем на работу в метро, спешим по эскалаторам и бежим по переходам. За охраной правопорядка следит московская полиция в метрополитене. В далеком 1950 году был создан, тогда еще отдел милиции, задачей которого было наведение общественного порядка, борьба с преступностью на станциях.

Прошло время, достроились станции и вот уже в ведении полиции все ветки метро. Но это привело к тому, что работники полиции вынуждены работать сверхурочно. Парадокс, но в будущем на охрану метрополитена может просто не хватить людей. Если сейчас по штату положено чуть более 5 тысяч сотрудников, то с учетом открытия новых станций, состав должен быть увеличен хотя бы на 600 единиц.

Что такое — работа в метро?

Работа в метрополитене сказывается на здоровье человека, это и шум, и ночные смены, которые несомненно подрывают организм. Руководство пытается добиться, чтобы год службы в УВД в метрополитене шел за полтора года, но пока это все остается на бумаге.

Полицейский метрополитена

Полицейский – это тот человек, который и футбольного фаната успокоит, и дорогу подскажет. Сотрудники полиции должны обладать острым умом, ловкостью, находчивостью, должны уметь быстро ориентироваться и принимать решения. Способы защиты весьма ограничены, так как огнестрельное оружие в метро не применяется, пуля может срикошетить в невинного человека.

Работать в метрополитене может и женщина, это становится актуальным, когда требуется провести осмотр лиц женского пола.

Как правило, основные нарушители правопорядка – это молодежь. Сотрудник полиции должен уметь проводить профилактические беседы, чтобы конфликтные ситуации не повторялись.

Большая психологическая и физическая нагрузка

Нагрузка на полицейских увеличивается, когда планируются общественные мероприятия, проведение футбольных матчей, народные гуляния. Станции метро патрулируются в усиленном порядке.

Полицейский метрополитена должен быть готов к любому вопросу от граждан, а такие ситуации как оказание первой помощи, тушение пожаров, прием родов, опытных полицейских уже не удивляют.

Еще один аспект работы полицейских – это приезжие граждане. Очень тяжело установить личность, если человек не говорит по-русски, не имеет документов, но при этом совершает правонарушения. Также опасны и конфликтны люди в стадии алкогольного опьянения. Поэтому полицейским нужно уметь работать с разными социальными слоями населения, с иностранцами, приезжими.

Можно сделать вывод, что профессия полицейского метрополитена, хоть и востребована, но к сожалению не является высокооплачиваемой. Как и в любой работе, в ней есть плюсы и минусы.

Преимущества профессии

Для того, чтобы заступить на службу не требуется опыт работы, достаточно среднего образования. Зарплата начинается от 45 тысяч рублей. Возрастные рамки 18-35лет.

Сотрудникам предоставляются льготы:

  1. надбавки за особые условия труда;

  2. премии;

  3. за выслугу лет предусмотрена надбавка;

  4. отпуск сроком 40-55 рабочих дней;

  5. бесплатный проезд на метро;

  6. возможность получения путевок на турбазы и в оздоровительные лагеря;

  7. бесплатное медицинское обслуживание;

  8. различные льготы для членов семей сотрудников.

Недостатки профессии

Из минусов хочу отметить, что в этой работе есть опасные аспекты. На полицейского могут напасть, втянуть в драку или конфликт. Только от его классификации и личностных характеристик зависит, как он будет выходить из той или иной ситуации. Не следует забывать о том, что сотрудники полиции рискуют своей жизнью каждый день в борьбе с криминалом и нарушителями правопорядка, находясь на службе.

Я думаю, эта профессия хорошо подходит молодым людям для старта в их карьере и что немаловажно в отдельных случаях есть возможность бесплатного обучения в высших учебных заведениях МВД.

Видео обзор

Все(5)

Отзывы сотрудников метрополитена москвы Работа в метро Поле боя: полиция против метрополитена «Московский патруль»: правоохранители задержали серийных грабителей — Москва 24 Разговор с постовым отдела полиции №7 УВД на московском метрополитене

А как еще назвать полицейского, который служит на метрополитене? Ясно дело — подземный. Экшена, драки и перестрелки не будет, не будет даже падающих на рельсы нервических барышень и глупых собак, хотя про собаку мы все таки вспомним. Да и глупо было бы рассчитывать, что заскочив на два часа, чтобы немного подежурить вместе с полицейским метрополитена, я попаду на что-то сенсационное. Обычная ежедневная работа. На службу надо явиться к 7 утра. Сначала развод. На каждой ветке свой отдел, «наш» — а мы стоим на Курской — тарам-парам! на Бауманской. Кто не знает — Бауманская сейчас закрыта на ремонт и, чтобы явиться утром на развод, полицейские, как и все остальные люди, утром садятся на автобус на Курской и едут до Бауманской, а потом обратно, на Курскую, на автобусе. С учетом того, что дежурить им потом в метро — это выглядит немного сюрреалистично. Но, мой собеседник, а зовут его Влад, не жалуется. Все понимают, что трудности временные, да и, по его словам, автобусное сообщение организовано на удивление четко.
На станции дежурит три человека: один наверху, около эскалаторов, один на переходе и мы — на платформе …
Дежурство сутки. Ну это формально сутки, а так, бывает, что и дольше. Как пойдет.
Вот в этой крохотной комнатенке, масляно-советского цвета стен, лежат три или четыре рюкзака и куртки. Сюда же иногда приводят граждан для «оформления».
Большую часть времени полицейский проводит на посту, в нашем случае на платформе. По крайней мере пока в метро есть пассажиры. Мне не приходило это в голову, но оказывается, полицейские в метро работают и ночью.
— А ночью то вы что делаете? Пассажиров же нет!
— Ну, это охраняемый режимный объект, пропускная система. Жизнь тут не останавливается ни на минуту. Но ночью, конечно, поспокойней.
Мимо нас плывет нескончаемая толпа. Вокзал и пересадочная станция метро, часы пик тут не так заметны, вернее так: тут почти всегда час-пик. Вот бывает иногда едешь в поезде, а потом смотришь на него же и понимаешь, что ты в поезде и ты снаружи — два разных тебя. И тут сходное ощущение: обычно идешь в потоке, обтекая и почти не замечая людей в форме … а сейчас мы как островок спокойствия в потоке людей. Все неуверенные взгляды и затерявшиеся дедушки — наши.
— как попасть на Арбат?
— на тот поезд — Влад показывает рукой
Расспрашиваю про «справочное» общение с гражданами. Оказывается — я этого не знала — сотрудникам метрополитена запрещено общаться со своими клиентами. Их дело — обслуживание метро. А я то всегда думала, где таких вредных понабрали. Вся тяжесть общения с населением ложится на полицию
(Чем то я его рассмешила)
Совсем недалеко от нас стоит красно-синяя «шоколадка» информационного стенда (привет Максу, разработчику). Влад кивает на нее головой: прекрасная вещь, еще бы научить людей ею пользоваться.
— А что не хотят? Проще у вас спросить? А …
меня перебивает дедушка
— Молодой человек, как попасть на бауманскую?
Три минуты снаряжаем дедушку в путь.
— Ну хорошо, я понимаю, человек пожилой, зрение плохое, дезориентирован, грех не помочь. Но доходит иногда до маразма, — дедушка тяжело бредет в правильную сторону и мы возвращаемся к беседе, — подходит молодой парень, спрашивает как выйти к театру Гоголя. Я стою спиной к табло на котором написано «к улице Казакова и театру Гоголя» . Решаю провести эксперимент, — продолжает «мой полицейский» — говорю, — а прочитайте пожалуйста что написано на табло, он читает верхнюю строчку «станция Курская», — говорит «ну и чего?». Я ему «да вы читайте, читайте». В общем, с третьего раза, парня удалось уговорить прочесть табло целиком. Удивленно: «так что к театру Гоголя туда?».
— И что так все время?
— Ну практически, да.
— А правонарушения у вас тут случаются? А какие?
— Да все то же самое, что и на поверхности — полный спектр. Ну, конечно, самое распространенное, кроме хулиганства, это воровство и грабеж.
— А что делать, если, например, у меня сотовый из рук вырвали? Это же наверное, один из самых распространенных вариантов? А с появлением вай-фай в метро …
— О, да! Я думаю, когда в метро сделали вай-фай, воры, специализирующиеся на краже мобильников в метро праздновали какой-то свой очень большой праздник и несли подношения своим богам. Это был их день. Ну что делать — доехать до ближайшей станции, выйти, найти полицейского и описать ситуацию.
Подошел напарник Влада. Прислушался к нашему разговору.
— А плакать надо жалостно? — это я шучу так.
— Лучше сначала все тщательно описать, особенно если что-то запомнили от вора, а потом можно и жалостно плакать — смеются оба и с сомнением на меня смотрят. Ну да, я знаю, я не выгляжу способной жалостно рыдать и не жалостно тоже.
— Где ж тут опишешь, когда в фейсбуке только только спор разгорелся и почта пришла … вот скажите, честно — находят хоть иногда украденное?
— да, находим иногда, если сразу обратились. У нас же граждане как — приходят через неделю. Дорогой, ты где всю эту неделю был, почему сразу не обратился? «Ну на работу надо было, потом домой, жена, дети, вот пришел» — мы заявление то принять обязаны, но такой случай уже безнадежен.
Так что если вы не привязали телефон к себе кевларовой веревочкой и не имеете привычки пинать на упреждение ботинками тех, кто слишком резко дергается в вашу сторону и вам не повезло — у вас что-то украли в метро — обращайтесь сразу же! Будет хоть какой-то шанс.
— Влад, а все таки про собаку! — собеседник нервно дергается. Дело в том, что это тот самый полицейский, который вытащил с путей глупого испуганного бобика несколько недель назад. Помните, все СМИ тогда написали про полицейского, спасшего собаку? Естественно, его немного уже этой псиной достали: журналисты с вопросами, коллеги с дружеским троллингом. Как собачатина там оказалась, никто не знает. Но не мог же человек у которого дома три собаки, а мама кинолог пройти мимо такого безобразия. Выволок бедолагу с путей, отправил на улицу, проветриваться, перенесенный стресс заедать сосиской.
— Ладно, не про собаку, про людей — часто у вас там клиенты на путях оказываются?
— Случается, не часто, но … довольно регулярно. Чаще пьяные — оступился, поскользнулся.
— И что нужно делать, если на путях оказался человек?
— Нужно найти сотрудника метрополитена или полиции и сообщить. Мы знаем куда звонить, чтобы остановили поезд и выключили контактный рельс.
— А если сам там оказался?
— Ни в коем случае не пытаться вылезти. Между рельсами есть углубление, оно сделано с таким расчетом, чтобы в нем безопасно мог под поездом лежать человек. Для того, собственно и сделано.
— Ну а вот, — это я умничаю, — мы же все знаем, что поезд остановится вон там, у начала платформы. Почему бы туда не отойти, чем валяться в луже или пыли. И не подождать там, когда дадут команду вылезать?
— Вы правильно говорите, но это мы все такие умные на платформе. Когда на человека едет поезд — у него не всегда есть время, а даже когда оно есть — в панике не всегда человек может соображать. Гораздо проще приказать ему лечь и вжаться в пол.
— А самоубийства у вас бывают?
— Ну вообще бывают, но на моей памяти пока ТТТ не было. Была попытка. Молодой человек попытался броситься под поезд. Не знаю уж назвать его сказочным везунчиком, что так случилось или сказочным неудачником, что даже под поезд броситься не смог — но он скатился по кабине в этот желоб и получил только ссадины и ушибы. А дальше было забавно. Поезд остановился. Мы поняли, что «клиент» жив и стали уговаривать его вылезать из-под вагона. А он ни в какую. Поезд стоит, расписание сорвано, на платформе скапливаются люди, скоро впору будет вызывать подкрепление и перекрывать платформу — а он отдыхает под вагоном. Видимо, в тяжелом шоке. Пришлось вызывать МЧС и спасатели его выковыривали из-под поезда.
Злая я смеюсь и представляю нашкодившего щенка, которого за шкирку тащат из-под кровати, отвечать за преступления. Не хорошо, наверное, но главное, парень жив — можно и посмеяться.
— А если кому-то плохо?
— А вот этого у нас сколько угодно, особенно летом. Люди в обмороки падают, иногда по двое на поезд. Ты одного вынимаешь из последнего вагона, а напарник из первого. Скорая приезжает — мы их спрашиваем «мужчина или женщина?». «Женщина» — ну тогда вам в первый вагон — мои за мужчиной едут.
— А что нужно делать, если кому-то плохо?
— Сначала обратиться к нам — мы вызовем скорую лучше, чем вы — мы знаем что им говорить, как подъезжать, да и они нас узнают уже. Потом не мешать, если вы не умеете профессионально оказывать помощь. А то, знаете, сложнее всего, когда человеку плохо, не дать добрым гражданам напихать в него своих таблеточек. Каждый же норовит поставить диагноз и немедленно поделиться лечением. Иногда приходится реально охранять от таких спасателей.
— Молодой человек, а как мне на Филевскую попасть, а?
Мне надо ехать и я начинаю прощаться и благодарить Влада за гостеприимство. Мы поднимаемся наверх и буквально нам в объятия приводят «тело». От тела разит третьей стадией, чудовищным похмельем и полиролью три семерки. Тело обоссано — за что его и повязали — оно надумало мочиться в метрополитене. Мысль об установлении невразумительно мычащей и зверски воняющей личности в маленькой зеленой комнатушке не самая светлая у всех присутствующих — но, в отличие от меня, полицейским деваться некуда — это тоже их работа.
— Скажите, а мне кажется, или БОМЖей в метро стало меньше?
— Меньше, мы работаем над этим … но вот этого гражданина сейчас придется принять …
— Влад и последний вопрос — а почему все таки полиция?
— Ну понимаете, все говорят, что все вокруг плохо, но мало кто, что-то с этим делает. Я захотел попробовать делать.
Удачи тебе, хороший, спокойный добрый парень. Желаю тебе видеть результаты своей работы и получать от нее иногда удовлетворение.
А за возможность подежурить на станции Курская спасибо пресс-службе Московской полиции и сообществу mosblog.

Вчера в Москве цифровые пропуска для проезда на общественном или личном транспорте стали обязательными. Проверять их начали у всех пассажиров на входе в метро, и это спровоцировало большие очереди. Днем мэр города Сергей Собянин написал, что «переговорил» с начальником ГУВД, чтобы толпы в метро не собирались. The Village узнал у сотрудника полиции, который занимался проверкой пропусков, как сейчас устроена эта система.

Все на улицу

Сегодня я почти весь день у входа в метро и проверял пропуска у всех, кто заходит. Пятки болят, п…ц, как будто я бомж и весь день давил по помойкам банки, чтоб сдать их на металл. Вообще, патрулировать метро — не моя обязанность, этим занимаются ППС-ники (сотрудники патрульно-постовой службы. — Прим. ред.), но сейчас все подразделения, вплоть до кадровиков, выходят в город. Людей выдергивают с работы, дают им ствол — и вперед. За месяц я работал по своей специальности два дня, остальное время патрулировал улицы.

Все показатели падают. Сейчас отчетный период, все квартал закрывают, а у нас вообще никто не работает по своим направлениям. Самые жесткие дела отрабатываются, на места выезжают следственно-оперативные группы, но из-за коронавируса все пробуксовывает. Следователи жалуются, что не могут ни экспертизу сделать, чтобы отдать дело в прокуратуру, ни в СИЗО человека допросить. Опера почти не работают, потому что они полнедели на патрулях.

Первое время людей с оружием выставляли по одному, что запрещено нашими внутренними правилами. Что сделает девушка ростом 165 сантиметров, если на нее нападут? Это показывает нехватку кадров в МВД. Сейчас нас выставляют по двое, иногда и больше: два человека с округа, двое местных, которые знают район.

Росгвардия для стариков

Все началось недели три назад. Тогда мы занимались анкетированием бабушек и дедушек старше 65 лет. Цель была благая: рассказать, что им опасно находиться на улице. Для отчетности мы заполняли анкеты — спрашивали у них фамилию, имя, отчество, место и дату рождения, причину нахождения на улице. Даже документы не смотрели — это же бабушки, все к ним вежливо относились. Но чтобы они не ходили по улицам, надо было их напугать. Некоторые начальники районных отделов просили рассказывать старикам, что им не дадут эту надбавку к пенсии, 4 тысячи рублей. Так говорили немногие, но сарафанным радио разошлось, и у пенсионеров сложилось мнение, что у них отнимут либо всю пенсию, либо эту надбавку.

Дня через четыре бабушки реально перепугались. Я подходил к ним, а они в прямом смысле убегали. Один раз я встретил пожилую женщину возле магазина, хотел сказать ей, что надо сидеть дома, а она побежала. Я ускорял шаг — и она ускоряла бег. В итоге я остановился и дал ей уйти, чтобы она тут не откопытилась. Дедушки не называли имя, а вместо этого начинали рассказывать про свою жизнь. Сейчас к нам добавили ОМОН и Росгвардию. Они выбивают эти анкеты: человек в бронежилете вызывает больший страх. Но все равно стариков на улицах не стало меньше, как будто страх очень сладок для них.

Проверки отдыхающих

Первые две недели обычных граждан среднего возраста мы вообще не трогали. Но когда Путин подписал указ о внесении изменений в КоАП, у нас появилась задача выписывать штрафы. Есть указ мэра, запрещающий находиться на улице без конкретных причин (поход в магазин, выгул собаки). По этому направлению палок нет, то есть нет задачи побольше людей оштрафовать. Наоборот, мы стараемся не доводить до отделения МВД граждан, которые вызовут геморрой, начнут права качать, отвлекать от работы. Составляют протокол только на самых сознательных. Главная работа — ловить гуляющих и объяснять, почему нельзя находиться на улице.

Но народу на улице очень много. До появления пропусков все говорили: я иду в магазин. В основном все с местной пропиской. Если ее нет, но объяснение хорошее (пошел в больницу, приехал пожить к брату), можно было напугать человека и отпустить. Помню только, что составлял протокол и отводил на опорный пункт девушку. Спрашиваю ее причину нахождения на улице. Она отвечает: «Я бегаю». С таким наездом типа: «Что, б…ь, побегать уже нельзя?» Ты ей объясняешь, что нельзя, но она продолжает вести себя неправильно; я чувствую, что ко мне относятся как к д….у, как будто я ничего не стою.

Таких протоколов было немного. За первое нарушение выписывают штраф в 4 тысячи рублей, за следующие — 5 тысяч. Мы также проверяли парки и скверы. Если человек там находится, ему автоматом полагается административка. Мы подходим, делаем скриншот с «Яндекс.Карт», фотографируем его на месте происшествия — и эти фотографии отправляются в группу разбора, где выписывают штраф.

Во всем этом есть неорганизованность: мы не понимаем, что мы делаем, чего от нас хотят. Людей, которых можно задержать, много, но у нас такой задачи нет. Мы звоним в дежурную часть — там тоже не понимают, что надо делать. Они знают, как оформить штраф, но не понимают, надо ли столько протоколов, хорошо это или плохо.

На входе в метро

Когда ввели цифровые пропуска, добавилась задача их проверять. Если у человека что-то не так, ты ему объясняешь, что надо сделать, иначе завтра другой полицейский оштрафует. Я давал понять: «Ты сейчас наткнешься на следующий пост, они имеют право оштрафовать тебя на 4 тысячи». Но есть куча активистов, которые говорят: это все незаконно. Я их отводил в сторонку и объяснял, что есть проблемы на уровне федеральной власти, но ты сделай код за десять минут, мы его проверим, и все будет нормально.

Нам выдали служебные телефоны — по одному на двоих. В них есть приложение — кажется, раньше через него можно было сообщать о нарушениях ПДД и получать за это бабки. Телефон также имеет доступ в браузер, который сразу перенаправляет на mos.ru. На сайте можно проверить пропуск по номеру, а в приложении — отсканировать QR-код. Мы стояли на входе одной из станций и проверяли всех подряд: документы, наличие пропуска, его действительность.

Методику этой проверки нам никто не давал. Я сам читаю новости мэрии, телеграм-каналы и знаю, что разрешено передвижение по району пешком без пропуска. Но 95 % сотрудников не в курсе, что происходит, они смотрят федеральные каналы. В МВД никто не разжевывает: тебя поставили — делай, но не будь слишком жестким. Ну, спасибо, я не буду жестким, не буду людей наказывать не пойми за что, когда я сам не понимаю, что делать.

Я обычно спрашиваю, почему человек вышел из дома. 99 % людей говорят, что работают. Работников магазинов среди них меньшинство. Я чаще встречаю курьеров, много банковских работников, Мосгортранса. Иногда ты понимаешь, что они должны работать, но половина организаций не торгует чем-то важным.

На нашей станции было не так много пассажиров. Но в любой момент люди могли набиться так, что в очереди на проверку стояло человек 20–30. Мы всех проверяли, что-то рассказывали. Через несколько часов работы приложение перестало работать вообще. Мы начали вручную вводить 16 цифр каждого пропуска на сайт mos.ru. Потом сайт тоже лег — ты не мог проверить действительность номера. Люди приходят, ты останавливаешь их и должен что-то изобразить. Мы начали проверять пропуска на совпадение имени с паспортом. Но не все распечатали код с именем, некоторые получили его по СМС. В итоге некоторые пропуска было вообще невозможно проверить. Это шляпошная работа: ты стоишь — и ничего не работает.

Когда перестала работать система, я думал проверять коды со своего телефона, но ссылка недоступна для обычных устройств. Кроме того, приложение не считывает коды из Московской области — просто выдает ошибку. И вот человек стоит, у него есть все документы, даже справка с работы, которая для нас уже неактуальна, и ты такой: «Ты вроде молодец, но я не могу проверить тебя, ну иди».

Вчера мы оформили штрафы на несколько людей, которые не хотели идти на контакт, у них не было ни кода, ни паспорта. Мы объясняем, что без паспорта его можно задержать до выяснения личности. Рядом стоят граждане, ты не можешь сказать: «Ну ладно, иди отсюда чувак, а всех остальных мы посмотрим». Ты звонишь в дежурную часть, просишь составить протокол.

Заразные коллеги

При этом большинство сотрудников не знают, как выписывать штрафы. Среди них есть специалисты уголовного профиля, кадровики, финансисты — они раньше не работали с административкой. Это люди со стороны, которые н…я не понимают, что делать. Им говорят: пошел туда и ходи. Они пытаются все сделать правильно.

На службу мы обязаны надевать маски и перчатки. УСБ приезжает и контролирует это. Правда, перчаток и антисептиков нам не выдают, я беру свои. Масок дают по одной-две на смену, их все время не хватает. Сегодня я девять часов простоял в одной маске. Если я заразный, я могу заразить кучу людей. Если кто-то заразил меня, я заражаю всех остальных.

Я не знаю, заразен ли я и мои коллеги. Я молодой, надеюсь, меня пронесет. У меня нет температуры, нет оснований взять больничный лист, к тому же нагрузка большая, я не хочу подставлять коллег. Я не слышал, чтобы были среди них кто-то болел. Но я знаю, сколько людей они встречают. Когда мы были в метро, с нами стоял ППС-ник, в какой-то момент он рассказал, что недавно они вызывали скорую для человека с коронавирусом. У него был контакт, и он об этом знает, но рассказывает об этом через два часа общения.

Я стараюсь не трогать паспорта, которые проверяю, потому что я, хоть и в перчатках, могу передать заразу с документа на документ. Я не трогаю лицо и, когда меняю перчатки, пользуюсь антисептиком, на этом все. Но я со столькими людьми контактирую, что шанс подцепить корону — почти 100 %. Сколько тысяч прошло через тебя, сколько сотрудников встретили тысячи людей? Каждый вечер мы сдаем оружие — у нас для его хранения есть специальная комната, на то, чтобы все оформить, уходит от 20 минут до часа. На днях в это помещение набилось человек 70. Каждый встретил за день по тысяче, выходит, я проконтактировал с 70 тысячами. Есть огромная вероятность, что кто-то встретил зараженного, и так каждый день.

И с этим ничего не сделать. Че делать? Ты выбрал такую профессию, значит, ты должен, б…ь, выполнять свои обязанности. Когда, как не сейчас? В трудный момент, б…ь, для страны, которая такая, как она есть.

Добавить комментарий

Ваш адрес email не будет опубликован. Обязательные поля помечены *